«Возникают известные трудности против мнения Аристотеля,— пи¬шет Фома в комментарии к „Физике".— Прежде всего, если движение происходит в пустоте, то, по-видимому, не следует, что оно не находится ни в каком отношении по скорости к движению, происходящему в наполнен¬ной среде. Действительно, любое движение имеет определенную скорость, [возникающую] из отношения движущей силы к движимому, даже если бы не было сопротивления. Это явствует и из примера, и из причи¬ны. Примером является движение небесных тел, кото¬рому ничто не препятствует, и все же небесные тела имеют определенную скорость в определенное время.

Аверроэс, усматривающий в самом естественно дви¬жущемся теле скорее двигатель, а не движимое, вы¬нужден выдвигать безусловное требование внешнего сопротивления. Что касается Фомы, то в его концепции переход от потенции к акту в естественном движении осуществляется не только без участия внешнего двига¬теля—'для него не требуется и сопротивление. Отпа¬дает необходимость в сопротивлении, обеспечивающем контакт между двигателем и движимым.

Этот смысл не может быть охвачен одним-единственным концептом или какой-либо совокупностью концептов такого рода, к че¬му стремился средневековый реализм. Чтобы его рас¬крыть, нужно было не искать ответа на вопрос: «что собой представляет данная вещь или данный индивид?», а поставить вопрос совсем иного рода: «как соотносятся между собой данные отдельных восприятий?» Но это предполагало выделение концептуальной структуры принципиально иного типа, чем та, которая традиционно использовалась в средневековой науке.

Но интуиция единичного сама по себе ни к чему не ве¬дет. Чувственно воспринимаемое «одно» бесплодно, на нем, в отличие от концептуального «одного», вообще ни¬чего нельзя построить. Апелляция к опыту как источни¬ку познания играла поэтому в оккамизме сугубо разру¬шительную роль. Чтобы она стала позитивной, нужно было радикальным образом изменить представление как о предмете познания, так и о структуре самого знания.

Поэтому изъятие Оккамом первичных онтологи¬ческих сущностей из смыслового контекста, превращение их в «атомы бытия», обладающие существованием, но лишенные смысловой окраски и смысловых связей, де¬лало схоластическое исследование, главной составляю¬щей которого были работа со значениями слов, проведе¬ние дистинкций и создание конструкций, синтезирующих значения отдельных понятий, пустым и бессмысленным занятием, не имеющим отношения к познанию бытия.

То, что в самих вещах оправдывает истинность или ложность предикации, Абеляр называет их «состоянием» («status»), способом бытия, свойственным каждой из них. Причиной приложения слова «человек» к несколь¬ким индивидам является то, что они находятся в одном и том же состоянии. Статус человека — «быть челове¬ком»; это не вещь, отличная от индивидуального челове¬ка, но способ пребывания индивидуальной субстанции.
С познавательной точки зрения универсалия есть лишь неясный образ, извлекаемый мышлением из мно< жества индивидов, сходных по природе, т. е. находящих¬ся в одном и том же состоянии.

В частности, только вещь может быть обозна¬чена (или наоборот: то, что обозначено, есть вещь). Акт обозначения, состоящий в «указании на», выполняет одновременно функцию разграничения того, что может иметь место и в реальности или же только в уме. Ре¬альна вещь, т. е. нечто обозначаемое; универсалия, неот¬делимая от другой познавательной операции — отнесения (приписывания) к многим вещам, принадлежит, по Абе¬ляру, миру слов, а не реальному миру вещей.

Поскольку единичный термин не может предицироваться нескольким субъектам, а со¬ответствует только одному-единственному субъекту, то вещь также, как выражается Абеляр, не может быть предикатом другой вещи, т. е. в ее понятии не содержит¬ся никакого указания на отношение к чему-то иному: каждая вещь есть только то, что она есть.

Если же утверждать, подобно Гильому из Шампо в ранний период его деятельности, что индивиды одного вида имеют одну и ту же сущность, а отличаются лишь акциденциями, тогда, замечает Абеляр, возникает дру¬гого рода противоречие. Одна и та же субстанция, обо¬значаемая общим понятием, например «животное», не может реально и полностью существовать в двух видах, относящихся к роду «животное»,— в человеке и в лоша¬ди.

Концеп¬ция не-различия получила широкое распространение в схоластике; в частности, ее разделял Гильом из Шам- по (1070—1121). Наряду с другими моментами доктри¬ны последнего она подверглась сокрушительной критике со стороны Абеляра.
Абеляр отмечает, что не-различие сущностей у инди¬видов одного вида можно понимать двояко, в положи¬тельном или отрицательном смысле.