Однако это не касается углекислоты, которая выделяется в воду в 2 раза легче, чем на воздухе и не насыщает ее вокруг организмов, так как в море углекислота энергично связывается с СаСО3 и выпадает на дно. Так что морская биогидросистема в целом как бы участвует в выходе каждой существующей в ней особи.
Совсем по-другому обстоит дело с кислородом, несмотря на то, что волнующееся море самоснабжается им не хуже быстротекущих рек. Особенно это сказывается именно в эпипелагиали. Так, например, в наших дальневосточных морях содержание кислорода здесь около 8 %, на глубине 100 м всего на 1 % меньше, а на глубине 150 м едва достигает 5 — 6 %.

Трудности в захвате кислорода организмами даже из такой воды обусловлены тем, что здесь он проникает через обычные внешние покровы в 320 раз хуже, чем в воздухе. Отсюда, во-первых, мощное развитие жабр, а во-вторых, эволюционно давняя дивергенция на крупных, но очень подвижных, способных быстро сменять воду на жабрах, используя при этом быстрое движение нектонтов (в частности рыб, которыми мы займемся позже, так как они стоят ближе к концу пелагических трофических цепей) и на мелких, у которых диффузия легче достигает глубин тела, вследствие чего иногда кровеносная система редуцируется, что свойственно и многим планктонтам.